Интервью с профессором А.В. Антощенко
Доктор исторических наук Александр Васильевич Антощенко, один из главных специалистов по творчеству философа, историка Георгия Петровича Федотова, приехал из Петрозаводска в Саратов, чтобы прочитать саратовцам открытую лекцию и поделиться с нами знанием о нашем выдающемся земляке.
Как-то я спросила, как случилось, что ученый из Карелии, где Федотов никогда не бывал, заинтересовался именно им? У нас получилось маленькое интервью, которое публикую ниже:
Как-то я спросила, как случилось, что ученый из Карелии, где Федотов никогда не бывал, заинтересовался именно им? У нас получилось маленькое интервью, которое публикую ниже:
Анастасия МИХАЙЛОВА:
– Как получилось, что Вы, профессор Петрозаводского университета, а Федотов, по-моему, в Карелии ни разу не бывал, да? Как получилось, что вы стали одним из самых видных специалистов по биографии и творчеству Георгия Петровича Федотова, когда в родном городе, в городе, в котором он родился, его практически не знают?
Александр АНТОЩЕНКО:
– Это произошло в конце 80-х – начале 90-х годов, когда после падения советской системы начинает меняться жизнь, открывается возможность для знакомства с эмигрантской литературой. Среди тех интересных авторов, которые стали широко публиковаться на страницах журналов и даже отдельными книгами, конечно же, имя Георгия Петровича Федотова было очень заметным и привлекательным.
Я напомню, что в конце 1980-х годов его книга «Святые древней Руси», первоначально вышедшая в Париже в 1931 году, была переиздана уже у него на родине, большим, огромным по тем временам, тиражом более ста тысяч экземпляров. Причем публикация была сделана с благословения патриарха Алексея Второго, который посодействовал тому, чтобы экземпляры этой книги оказались в большинстве приходов русской православной церкви. Ну и, конечно же, особенно интересовали исследователей оценки Георгия Петровича Федотова, его оценки русской культуры, русской религиозности, которые были достаточно необычны.
Для меня 1990-е годы — это годы, когда открылась возможность
возможность более широко представить культурное наследие России, сохраненное именно эмигрантами. Вот в этой связи сформировался такой интерес.
Сначала к евразийцам, потом когда мы с моим коллегой, приятелем Александром Александровичем Кожаном стали публиковать библиографию о Евразии евразийцев, то там появился раздел «Попутчики евразийства», и вот среди этих попутчиков оказались сначала Антон Владимирович Карташов, а потом и Георгий Петрович Федотов. Отсюда стало формироваться представление более широкое о взаимоотношениях русской эмиграции, и из этого выросла книга. Книга о разных образах России, которые формировались эмигрантами, книга, которая получила название «Евразия или Святая Русь? Российские эмигранты в поисках самосознания на путях истории».
И, в общем-то, первоначально планировалось, что в этой книге будут взгляды евразийцев и Карташова. Но потом по условиям договора мне нужно было написать книгу определенного объема, у меня там не хватало буквально двух печатных листов. Я решил обратиться к Федотову. Первоначально это все строилось на опубликованных материалах. Мне удалось познакомиться с его четырехтомником, который был издан в Париже...
Затем, собственно говоря, уже вполне закономерно, но, с другой стороны, достаточно случайно, мне удалось обнаружить очень важные архивные документы. Будучи в Москве, в Российской государственной библиотеке, я работал в научно-исследовательском отделе рукописей и решил посмотреть в каталожный ящичек на букву «Ф». Там стоит Федотов Георгий Петрович. Нужно заглянуть, что же там. И вот представьте мое удивление, когда я обнаруживаю огромную переписку, вернее, письма Георгия Петровича Федотова к его первой его любви Татьяне Юлиановне Дмитриевой в архивной коллекции Дмитриевых...
– Как получилось, что Вы, профессор Петрозаводского университета, а Федотов, по-моему, в Карелии ни разу не бывал, да? Как получилось, что вы стали одним из самых видных специалистов по биографии и творчеству Георгия Петровича Федотова, когда в родном городе, в городе, в котором он родился, его практически не знают?
Александр АНТОЩЕНКО:
– Это произошло в конце 80-х – начале 90-х годов, когда после падения советской системы начинает меняться жизнь, открывается возможность для знакомства с эмигрантской литературой. Среди тех интересных авторов, которые стали широко публиковаться на страницах журналов и даже отдельными книгами, конечно же, имя Георгия Петровича Федотова было очень заметным и привлекательным.
Я напомню, что в конце 1980-х годов его книга «Святые древней Руси», первоначально вышедшая в Париже в 1931 году, была переиздана уже у него на родине, большим, огромным по тем временам, тиражом более ста тысяч экземпляров. Причем публикация была сделана с благословения патриарха Алексея Второго, который посодействовал тому, чтобы экземпляры этой книги оказались в большинстве приходов русской православной церкви. Ну и, конечно же, особенно интересовали исследователей оценки Георгия Петровича Федотова, его оценки русской культуры, русской религиозности, которые были достаточно необычны.
Для меня 1990-е годы — это годы, когда открылась возможность
возможность более широко представить культурное наследие России, сохраненное именно эмигрантами. Вот в этой связи сформировался такой интерес.
Сначала к евразийцам, потом когда мы с моим коллегой, приятелем Александром Александровичем Кожаном стали публиковать библиографию о Евразии евразийцев, то там появился раздел «Попутчики евразийства», и вот среди этих попутчиков оказались сначала Антон Владимирович Карташов, а потом и Георгий Петрович Федотов. Отсюда стало формироваться представление более широкое о взаимоотношениях русской эмиграции, и из этого выросла книга. Книга о разных образах России, которые формировались эмигрантами, книга, которая получила название «Евразия или Святая Русь? Российские эмигранты в поисках самосознания на путях истории».
И, в общем-то, первоначально планировалось, что в этой книге будут взгляды евразийцев и Карташова. Но потом по условиям договора мне нужно было написать книгу определенного объема, у меня там не хватало буквально двух печатных листов. Я решил обратиться к Федотову. Первоначально это все строилось на опубликованных материалах. Мне удалось познакомиться с его четырехтомником, который был издан в Париже...
Затем, собственно говоря, уже вполне закономерно, но, с другой стороны, достаточно случайно, мне удалось обнаружить очень важные архивные документы. Будучи в Москве, в Российской государственной библиотеке, я работал в научно-исследовательском отделе рукописей и решил посмотреть в каталожный ящичек на букву «Ф». Там стоит Федотов Георгий Петрович. Нужно заглянуть, что же там. И вот представьте мое удивление, когда я обнаруживаю огромную переписку, вернее, письма Георгия Петровича Федотова к его первой его любви Татьяне Юлиановне Дмитриевой в архивной коллекции Дмитриевых...